– Ну, а ты что обо всем этом думаешь? – Лавренко попытался стащить кусочек творожника, за что тут же схлопотал ложкой по руке.

– Смотреть нужно, куда идешь. – Митрофанов прикрыл свою тарелку локтем и заработал челюстями в удвоенном темпе. – Тогда чайники падать не будут. А если ворон считать, то не только чайники, шкафы падать начнут.

Слушать про шкафы Максу было неинтересно, и он пошел дальше искать, с кем бы обсудить недавние события.

– А если это и правда Стриженов? – Владик подошел к Лавренко как-то незаметно. – Я тут подумал…

– Вот-вот, – перебил Костомаровского Макс, – ты сначала думай, а потом говори. Зачем Жеке ломать руку Сидоровой, а потом еще и ронять стол на Крюкову? Если мы плохо напишем контрольную, он вместе с нами никуда не поедет.

– Его могли подкупить. – Было видно, что Владик долго обдумывал свои слова. – «Бэшки» победят, а его возьмут с собой.

– Глупо так подставляться, – возразил Макс. – Нет, это не Жека.

– Я тут кое с кем перетер одну темку, – не унимался Владик. – Стриж наведывался к «бэшкам» и о чем-то их расспрашивал.

– Да ладно тебе… – начал Лавренко, но мысль свою не закончил. В пяти шагах от него стоял Стриженов и преспокойно у всех на виду разговаривал с Вовкой Кармановым и Коляном Рыбкиным. Лавренко уже собрался к ним подойти, но Жека, заметив, что на него смотрят, сам поспешно выбрался из столовой.

Ирку увели в медпункт мазать синяки и ссадины. Вернулась она оттуда со справкой об освобождении от занятий на несколько дней.

Сообщение это было настолько ошеломляющим, что среди урока к ним в класс ворвался историк, долго вертел в руках справку, а потом, не сказав ни слова, ушел.

– Митрофанов, хорош жрать! – Лавренко сел на парту одноклассника и смахнул на пол крошки от печенья. – У меня к тебе дело.

– Какое еще дело? – Митрофанов недовольно покосился на неожиданного собеседника и спрятал в портфель початую упаковку «Юбилейного».