Осторожный Лавренко секунду размышлял, выдавать свое присутствие или не надо. Но потом страх за приятеля (пусть даже и возможно предателя) взял верх. Макс подбежал к лежащему Стриженову, чуть сам не угодив под открывающуюся дверь – из дома на помощь Жеке мчался Митрофанов.

– Жив? – От страха глаза у Митрофанова готовы были выскочить из орбит.

– Жив будет, не помрет, – мрачно пошутил Макс.

Митрофанов с Лавренко перетащили Стриженова на траву, потрясли за руку. Жека застонал.

– После такого нокаута он даже если что и знал, то теперь непременно забудет, – пробормотал Лавренко, стирая со лба внезапно выступивший пот.

– Кто-нибудь выходил? – Митрофанов с тревогой наблюдал, как отличник приходит в себя.

– А точно! – ахнул Макс, вскакивая. – Не было никого! Это что же, специально сделали?

Он запоздало бросился к подъезду, но на лестничной клетке все было тихо. Лифт тоже не работал.

– Эх, жаль, я не догадался сразу посмотреть! – расстроенно мял ладони Лавренко.

– А может, Жека сам себя стукнул, – предположил Митрофанов. – Ты же говорил, что для отвода глаз он может себя покалечить.

– Женька-то? – с сомнением переспросил Макс и оглянулся на Стриженова. Тот пришел в себя и смотрел на приятелей прозрачными, ничего не видящими глазами.

– Эй, ты как? – забеспокоился Митрофанов.

– Ребята… – слабо улыбнулся Стриженов и снова отрубился.

– Не, сам бы он так не смог, – кивнул каким-то своим мыслям Макс. – Давай его поднимать. Чего он тут ковриком валяется?

Как только Жеку начали тормошить, он открыл глаза, вгляделся в склоненные лица и нахмурился.

– А где эти двое? – задергался он на руках друзей.

Макс с Митрофановым переглянулись.

– Бредит, – решил Лавренко, берясь за плечи одноклассника.

– Чего было-то? – отстранился Стриженов.

– Дверью тебя по лбу стукнуло, – насупившись, сообщил Митрофанов. Ему не нравилось, что дело, в которое его втянули, становилось таким опасным. – Ходить надо внимательней. Видишь, шишак какой вскочил. До пятницы не пройдет.